Русист из Турции: «Для меня русский язык – это не предмет. Это дом, который можно носить с собой через границы и страны»

Преподаватель русского языка и литературы в международной частной школе Alma Mater в Алании Светлана Узунташ поделилась, как сохранить у ребёнка-билингва способность думать, чувствовать и мечтать на русском языке. Она уверена, что тогда русский язык перестаёт быть просто языком обучения, а становится языком памяти, семейных историй и внутренней опоры.

– На недавней конференции МАПРЯЛ в Анкаре вы были награждены медалью А. С. Пушкина «За большие заслуги в распространении русского языка». Расскажите, что для вас значит эта награда? Как вы видите свою миссию в качестве преподавателя русского языка за рубежом?

– Когда мне вручили медаль Пушкина, я испытала не столько гордость, сколько благодарность. Потому что за любой учительской наградой стоят судьбы детей, конкретные уроки, проверки тетрадей, разговоры после звонка и моменты, которые никогда не попадут в отчёты.

Я часто думаю о том, что русский язык за пределами России приобретает особую ценность. В России он окружает человека повсюду, но здесь, в Турции, за него иногда приходится бороться – не административно, конечно, а сердцем. Потому что ребёнок живёт в другой стране, учится слышать несколько языков одновременно, впитывает другую культуру и в какой-то момент может потерять связь с тем миром, из которого вышла его семья.

Мне кажется, что основная задача учителя русского языка и литературы за рубежом заключается не в том, чтобы охранять язык как музейный экспонат, а в том, чтобы сохранять его живым. Чтобы ребёнок не просто знал правила, а мог рассказать по-русски о своей любви, своих проблемах или о своей мечте, чтобы мог читать Пушкина и Булгакова не потому, что это есть в программе, а потому что это помогает понимать самого себя.

Для меня русский язык – это не предмет. Это дом, который можно носить с собой через границы и страны, и, если мои ученики сохранят этот дом внутри себя, значит, я работаю не зря.

– Вы преподаёте русский язык и литературу в международной частной школе Alma Mater в Алании, где обучение ведётся на русском языке. А те дети, которые приходят к вам, уже говорят по-русски или иногда приходится учить их с нуля?

– На первый взгляд кажется, что все наши дети прекрасно знают русский язык. Они свободно разговаривают, шутят, спорят, общаются друг с другом. Но уже через несколько уроков понимаешь: разговорный язык и язык образования – это совсем не одно и то же.

Среди наших учеников есть билингвы – те, для кого русский язык является иностранным. Они живут сразу в нескольких языках. Дома говорят на русском или на другом родном языке, в школе – по-русски, на улице приходится включаться в турецкую речь, фильмы смотрят на английском. Для современного ребёнка это совершенно естественно.

Но у этой многозадачности есть обратная сторона. Иногда ребёнок знает, что хочет сказать, но не может подобрать подходящее слово, порой понимает смысл произведения, но не чувствует оттенков авторской речи, а бывает, что свободно разговаривает на русском, но впервые в жизни открывает Пушкина, Толстого или Чехова как читатель.

Поэтому я бы сказала, что за границей учитель русского языка очень быстро понимает, что его главный предмет – вовсе не грамматика, а сохранение способности думать, чувствовать и мечтать на русском языке.

Для меня очень важно, чтобы ребёнок не просто правильно поставил запятую. Гораздо важнее, чтобы он научился размышлять, спорить, аргументировать, чувствовать красоту слова. Чтобы русский язык оставался для него языком не только бытового общения, но и глубокого разговора о жизни.

Наверное, самый счастливый момент для учителя – когда ученик после урока говорит: «Я сегодня понял, почему это произведение написано именно так». Или приходит через неделю и говорит: «Я дома дочитал это произведение до конца». В такие минуты понимаешь, что литература перестала быть школьным предметом и стала личным открытием.

Именно ради таких открытий я и прихожу в класс каждый день.

– Ваша школа работает по российским образовательным стандартам, но наверняка есть какие-то особенности в обучении ваших учеников, поскольку они живут не в России? На что вы стараетесь больше обращать внимание при их подготовке? Возможно, используете какие-то свои авторские методики?

– Я иногда говорю, что преподавать литературу за границей одновременно сложнее и интереснее, чем в России.

Почему? Потому что многие вещи, которые российский школьник воспринимает как само собой разумеющиеся, нашим детям приходится открывать заново.

Например, когда в произведении упоминаются какие-то национально-культурные традиции для ребёнка, который вырос в Турции, это уже не часть личного опыта. Это культурный код, который нужно расшифровать.

Поэтому урок литературы для нас – это ещё и немного урок истории, немного урок культуры и серьёзный разговор о человеке.

Но есть и удивительная особенность. Наши дети привыкли жить сразу в нескольких культурах. Они легче замечают различия, чаще задают неожиданные вопросы, смелее проводят параллели. Иногда они помогают мне самой по-новому увидеть знакомые произведения.

Я убеждена, что сегодня недостаточно научить ребёнка пересказывать текст или определять художественные средства. Искусственный интеллект уже умеет делать это быстрее человека.

А вот научить сопереживать героям, слышать подтекст, спорить с автором, задавать неудобные вопросы и самостоятельно искать ответы – этому по-прежнему может научить только настоящий учитель.

Поэтому на моих уроках литература перестаёт быть набором дат и биографий. Мы устраиваем судебные процессы над литературными героями, записываем подкасты, создаём книжные трейлеры, проводим дебаты, пишем письма персонажам, сравниваем произведения с современными фильмами и обсуждаем, почему роман, написанный двести лет назад, вдруг оказывается удивительно похож на сегодняшнюю жизнь.

Несколько лет назад я начала разрабатывать собственную систему формирования читательской грамотности и практической грамотности школьников. Мне важно, чтобы ребёнок не просто прочитал книгу, а научился работать с текстом: понимать его, задавать вопросы, видеть скрытые смыслы, отличать факт от мнения, строить аргументацию. Это навыки, которые нужны не только на уроках литературы, но и необходимы современному человеку в любой профессии.

Мне очень хочется, чтобы после окончания школы мои ученики помнили не только фамилии писателей. Гораздо важнее, чтобы они сохранили привычку читать, размышлять, сомневаться и разговаривать с книгой, потому что именно тогда литература перестаёт быть школьным предметом и становится частью личности.

– Изучение русского языка невозможно без знакомства с русской культурой. А как ваши ученики знакомятся с Россией и её культурой? Насколько, на ваш взгляд, важны такие мероприятия?

– Я убеждена, что культуру невозможно выучить по учебнику. Можно запомнить даты, фамилии писателей, названия праздников, но так и не почувствовать страну. Поэтому мы стараемся создавать для детей культурную среду, а не просто проводить мероприятия.

Конечно, у нас проходят литературные гостиные, конкурсы чтецов, театральные постановки, творческие проекты. Но для меня гораздо важнее другое.

Очень хочется, чтобы ребёнок однажды сказал: «Мне интересно», потому что именно с этого начинается настоящая встреча с культурой.

Если после урока ученик сам открывает рассказ Бунина или Куприна, спорит с Раскольниковым, смеётся над булгаковскими героями или вдруг понимает, почему стихи Есенина невозможно читать равнодушно, значит, знакомство состоялось.

Особенно важно это за пределами России. Среди наших детей есть те, кто не видел русской зимы, не гулял по осеннему парку в Москве или Петербурге, но они могут почувствовать Россию через литературу, музыку, театр, живое русское слово.

Иногда я замечаю удивительную вещь. После уроков дети начинают задавать родителям вопросы: «А какой была ваша школа?», «А как вы праздновали Новый год?», «Какие книги вам читала бабушка?» И тогда культура перестаёт быть чем-то внешним. Она входит в семью, становится частью разговора между поколениями.

Мне кажется, именно ради этого всё и делается.

Ведь главная цель учителя не в том, чтобы передать как можно больше знаний о культуре, а в том, чтобы помочь ребёнку почувствовать, что эта культура – его собственная.

И тогда русский язык перестаёт быть просто языком обучения. Он становится языком памяти, семейных историй и внутренней опоры.

– На ваш взгляд, сегодня в Турции есть потребность в открытии русских школ?

– Я думаю, что сегодня русская школа за рубежом выполняет совсем другую роль, чем десять лет назад.

Раньше её воспринимали прежде всего, как место, где дети эмигрантов могут не забыть родной язык, получат именно российское образование, но сегодня этого уже недостаточно.

Современная русская школа – это пространство, где ребёнок может сохранить свою культурную идентичность, не отказываясь при этом от жизни в другой стране. И мне кажется, именно это делает её особенно востребованной.

В Турции сегодня живут тысячи русскоязычных семей. Кто-то приехал на несколько лет, кто-то строит здесь новую жизнь, кто-то пока не знает, где окажется завтра. Но почти всех родителей объединяет одно желание: они хотят, чтобы у их детей был выбор, чтобы ребёнок мог поступить в российский университет, если примет такое решение, свободно владел русским языком, мог читать русскую литературу без перевода, чтобы через много лет не почувствовал, что потерял часть самого себя.

Есть ещё одна причина, о которой редко говорят.

Мы живём в эпоху, когда люди всё чаще меняют страны, города, языки. В этой подвижности особенно важно иметь внутреннюю точку опоры. Для многих детей такой опорой становятся родной язык и культура.

Поэтому русская школа сегодня – это не только про образование, но и про сохранение преемственности между поколениями, чувство принадлежности, возможность сказать: «Я знаю, кто я, откуда мои корни, и при этом открыт миру».

И, наверное, именно поэтому потребность в русских школах не уменьшается, а становится всё более осознанной.

Мне кажется очень важным, чтобы такие школы не замыкались внутри русскоязычного сообщества. Наоборот, они должны быть открыты для диалога. Ведь ребёнок, который уважает свою культуру, гораздо легче учится понимать и уважать культуру страны, в которой живёт. А это уже вклад не только в образование, но и во взаимопонимание между людьми.

– А какая мотивация у родителей, которые отдают детей в русскую школу? Не хотят терять связь с Россией? Хотят ли они, чтобы их дети продолжили образование в России?

– Когда начинаешь работать в международной школе, кажется, что ответ очевиден: родители хотят сохранить русский язык. Но чем больше общаешься с семьями, тем больше понимаешь, что всё гораздо глубже.

Наверное, главное слово здесь – возможность выбора. Мир стал очень мобильным. Сегодня семья живёт в Турции, завтра - в Сербии, через несколько лет – снова вернется в Россию или окажется в другой стране. Родители прекрасно понимают, что невозможно заранее предсказать, где их ребёнок будет учиться, работать, создавать семью, поэтому они хотят дать ему как можно больше возможностей, российское образование становится одной из них.

Конечно, есть семьи, которые мечтают, чтобы дети поступили в российские университеты. Есть те, кто, наоборот, рассматривает европейские вузы. Но практически все хотят, чтобы ребёнок не оказался в ситуации, когда из-за утраченного языка перед ним закрывается целый мир.

Есть ещё одна причина, которая трогает меня как учителя.

Иногда родители говорят совсем простые вещи: «Я хочу, чтобы мой ребёнок мог читать те книги, которые когда-то читала я». В такие моменты понимаешь, что русский язык – это не только образование, это язык семьи.

Мне кажется, язык вообще обладает удивительным свойством. Он соединяет людей через пространство и время. Благодаря ему ребёнок чувствует себя частью истории своей семьи, своего рода, своей культуры.

Именно поэтому родители выбирают русскую школу. Они хотят сохранить для детей возможность поступить в тот или иной университет, свободно выбирать своё будущее, не теряя при этом своего прошлого.

На мой взгляд, это очень мудрое решение. Ведь чем больше языков и культур становится частью личности ребёнка, тем богаче становится его внутренний мир. Главное – чтобы, открываясь миру, он не потерял язык, на котором впервые услышал колыбельную, сказку или слова любви родителей.

– А как в целом сегодня представлена русская культура в Турции: есть ли интерес к переводам русской классики и современных российских писателей? Проходят ли концерты российских музыкантов?

– Мне кажется, что Турция – одна из тех стран, где русская культура давно перестала быть чем-то экзотическим.

Конечно, здесь хорошо знают русскую классику. Турецкие читатели продолжают открывать для себя Толстого, Достоевского, Чехова, Пушкина, Булгакова. Эти имена давно вошли в мировое культурное пространство, и интерес к ним не ослабевает. Более того, я часто замечаю, что турецкие коллеги с искренним уважением говорят о русской литературе как о школе глубокого разговора о человеке.

При этом русская культура присутствует не только на книжных полках: в Турции проходят концерты российских исполнителей, театральные гастроли, художественные выставки, фестивали, образовательные проекты. И всё это создаёт живое пространство культурного общения.

Но мне кажется, самое интересное происходит не на больших сценах, а тогда, когда русская и турецкая культуры начинают разговаривать друг с другом, а именно: когда ребёнок после урока сравнивает героев Пушкина с персонажами турецкой литературы, когда родители обсуждают семейные традиции и неожиданно находят между ними много общего, вместе ищут ответы на вопросы, которые волнуют детей независимо от языка и национальности.

Именно в такие моменты понимаешь: культура существует не для того, чтобы разделять людей, а для того, чтобы помогать им понимать друг друга.

Я живу и работаю в Турции, и каждый день убеждаюсь в том, что настоящий интерес к культуре рождается не из политических обстоятельств и не из моды. Он рождается из любопытства, уважения и желания услышать другого человека.

Мне очень хочется, чтобы русский язык и русская литература оставались частью этого большого диалога культур. Сегодня особенно важно строить не стены между культурами, а мосты. И русский язык, русская литература, русская школа за рубежом – это как раз такие мосты, которые всегда соединяют людей.